Federico Andahazi Book order (chronological)

¿Cómo sería el mundo si la Conquista de América no hubiera sido como creemos que fue? Quetza, el más brillante de los hijos de Tenochtitlan, intuía que había un continente por descubrir al otro lado del océano. Para demostrarlo se hizo a la mar con una nave construida con sus propias manos y un puñado de hombres. Así, adelantándose a los grandes viajeros, es el primero que logrará realizar el viaje a una nueva tierra: Europa. Federico Andahazi nos sorprende con una historia audaz, una crónica apasionada de los tiempos en que el mundo tuvo la oportunidad de ser otro.

Set in the 15th century, this historical thriller illustrates how success in painting was once akin to pop stardom and could even be a matter of life and death. The story unfolds after the violent murder of maestro Francesco Monterga's talented disciple, Pietro de la Chiesa, who is killed in his prime. A backdrop of rivalry exists between leading Italian artists, skilled in the mathematics of perspective, and the Flemish school, known for its alchemical ability to mix paint to create divine hues. The narrative centers on whether young Pietro had mastered the arts of form and content before his tragic death. Through his signature sensualist prose—baroque, erotically charged, and rich in Borges-style allusions—Andahazi captivates readers with questions about dye-mixing and paint drying. While capturing the color and conventions of the period, he adheres to thriller-writing principles, featuring a twisting plot and dynamic scene changes that propel the narrative. Although sometimes formulaic, Andahazi emerges as a natural storyteller and skilled crafter of pastiches in a literary landscape often dominated by experimental works. This Argentine author continues to excel in exploring remote places and epochs, making this novel his strongest yet.

Федерико Андахази родился в 1963 г. в Буэнос-Айресе. В 1995 г. два его рассказа были особо отмечены жюри Национального конкурса Института Св. Фомы Аквинского. В октябре 1996 г. жюри Фонда Амалии Лакроче де Фортабат (Аргентина) присудило Главную премию его первому роману `Анатом`, однако из-за разразившегося вокруг этого произведения скандала, вручение премии так и не состоялось. `По скандальности и эпатажности сюжетов его мало с кем можно сравнить, разве что с Зюскиндом (`Парфюмер`) и Бенксом (`Осиная фабрика`), да и то условно, поскольку он их явно `переплюнул`. Он пишет о том, о чем не то что писать, говорить-то в `приличном обществе` не принято...` - отзывалась об Андахази газета `Эль Мундо Литерарио`. Джон Полидори, личный секретарь лорда Байрона, приплывает вместе со своим господином и его друзьями - четой Шелли - на некий остров, чтобы провести несколько недель на вилле, стоящей у самой воды. Вскоре Полидори начинает получать странные письма от незнакомки, утверждавшей, что она давно ждала его приезда. Постепенно выясняется, что она - одна из трех сестер-близнецов, но если ее сестры красавицы и светские львицы, то она - самый настоящий монстр и в прямом и в переносном смысле слова. Сестры поддерживают едва теплящуюся в ней жизнь весьма оригинальным способом - везде, где только могут, добывают для нее сперму. Как? Вот тут-то и начинает приоткрываться жуткая, омерзительная тайна.

A lyrically written, sensual, and extraordinarily enjoyable novel in which a Renaissance anatomist's astonishing discovery forever changes the female erotic universe. In sixteenth-centruy Venice, celebrated physician Mateo Colombo finds himself behind bars at the behest of the Church authorities. His is a crime of disclosure, heinous and heretical in the Church's eyes, in that his research threatens to subvert the whole secular order of Renaissance society. Like his namesake Christopher Colombus, he has made a discovery of enormous significance for humankind. Whereas Colombus voyaged outward to explore the world and found the Americas, Mateo Colombo looked inward, across the mons veneris, and uncovered the clitoris. Based on historical fact, The Anatomist is an utterly fascinating excursion into Renaissance Italy, as evocative of time and place as the work of Umberto Eco, and reminiscent of the earthy sensuality of Gabriel Garc&#237a M&#225rquez. Perceptive and stirring, it ironically exposes not only the social hypocracies of the day, but also the prejudices and sexual taboos that may still be with us four hundred years later.